Самьютта Никая 4.23
Godhikasutta (Годхик)
Evaṁ me sutaṁ — ekaṁ samayaṁ bhagavā rājagahe viharati veḷuvane kalandakanivāpe.
Tena kho pana samayena āyasmā godhiko isigilipasse viharati kāḷasilāyaṁ. Atha kho āyasmā godhiko appamatto ātāpī pahitatto viharanto sāmayikaṁ cetovimuttiṁ phusi. Atha kho āyasmā godhiko tamhā sāmayikāya cetovimuttiyā parihāyi. Dutiyampi kho āyasmā godhiko appamatto ātāpī pahitatto viharanto sāmayikaṁ cetovimuttiṁ phusi. Dutiyampi kho āyasmā godhiko tamhā sāmayikāya cetovimuttiyā parihāyi. Tatiyampi kho āyasmā godhiko appamatto ātāpī pahitatto viharanto sāmayikaṁ cetovimuttiṁ phusi. Tatiyampi kho āyasmā godhiko tamhā …pe… parihāyi. Catutthampi kho āyasmā godhiko appamatto …pe… vimuttiṁ phusi. Catutthampi kho āyasmā godhiko tamhā …pe… parihāyi. Pañcamampi kho āyasmā godhiko …pe… cetovimuttiṁ phusi. Pañcamampi kho āyasmā …pe… vimuttiyā parihāyi. Chaṭṭhampi kho āyasmā godhiko appamatto ātāpī pahitatto viharanto sāmayikaṁ cetovimuttiṁ phusi. Chaṭṭhampi kho āyasmā godhiko tamhā sāmayikāya cetovimuttiyā parihāyi. Sattamampi kho āyasmā godhiko appamatto ātāpī pahitatto viharanto sāmayikaṁ cetovimuttiṁ phusi.
Atha kho āyasmato godhikassa etadahosi: “yāva chaṭṭhaṁ khvāhaṁ sāmayikāya cetovimuttiyā parihīno. Yannūnāhaṁ satthaṁ āhareyyan”ti.
Так я слышал. Однажды Всеблагой пребывал в Раджагахе, в Бамбуковой роще, в Беличьем заповеднике. В то время аясма Годхик пребывал на склоне Исигили, у Чёрной скалы.
И тогда аясма Годхик, пребывая неустанным, усердным, решительным, достиг временного освобождения ума (sāmayika cetovimutti). Но затем аясма Годхик отпал от этого временного освобождения ума. И во второй раз … и в третий… и в четвертый… и в пятый… и в шестой…И в седьмой раз аясма Годхик, пребывая неустанным, усердным, решительным, достиг временного освобождения ума.
И тогда аясма Годхик подумал так: «Уже шесть раз я отпадал от временного освобождения ума. Что если я использую нож?»
Atha kho māro pāpimā āyasmato godhikassa cetasā cetoparivitakkamaññāya yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ gāthāhi ajjhabhāsi:
“Mahāvīra mahāpañña,
iddhiyā yasasā jala;
Sabbaverabhayātīta,
pāde vandāmi cakkhuma.
Sāvako te mahāvīra,
maraṇaṁ maraṇābhibhū;
Ākaṅkhati cetayati,
taṁ nisedha jutindhara.
Kathañhi bhagavā tuyhaṁ,
Sāvako sāsane rato;
Appattamānaso sekkho,
Kālaṁ kayirā janesutā”ti.
И тогда Мара Дурной, познав своим умом размышления в уме аясмы Годхики, приблизился ко Всеблагому и обратился к нему со следующими стихами:
«О великий герой, великомудрый,
Сверкающий силой и славой,
Преодолевший всякую вражду и страх,
Я склоняюсь к стопам твоим, о Зрячий.
Твой ученик, великий герой,
Смерть, [ты] победитель смерти,
Желает, замышляет.
Удержи его, о Блистающий.
Ибо как же, о Всеблагой, твой
Ученик, радующийся Учению,
Не достигший [цели] умом, обучающийся,
Может расстаться с жизнью, о Славный среди людей?»
Tena kho pana samayena āyasmatā godhikena satthaṁ āharitaṁ hoti.
Atha kho bhagavā “māro ayaṁ pāpimā” iti viditvā māraṁ pāpimantaṁ gāthāya ajjhabhāsi:
“Evañhi dhīrā kubbanti,
nāvakaṅkhanti jīvitaṁ;
Samūlaṁ taṇhamabbuyha,
godhiko parinibbuto”ti.
Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi: “āyāma, bhikkhave, yena isigilipassaṁ kāḷasilā tenupasaṅkamissāma yattha godhikena kulaputtena satthaṁ āharitan”ti.
“Evaṁ, bhante”ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṁ.
Atha kho bhagavā sambahulehi bhikkhūhi saddhiṁ yena isigilipassaṁ kāḷasilā tenupasaṅkami. Addasā kho bhagavā āyasmantaṁ godhikaṁ dūratova mañcake vivattakkhandhaṁ semānaṁ.
В то самое время аясма Годхик уже использовал нож.
Тогда Всеблагой, распознав, что перед ним – Мара Дурной, обратился к нему стихами:
«Именно так поступают мудрые,
Они не томятся по жизни.
Исторгнув жажду с корнем,
Годхик окончательно угас».
После этого Всеблагой обратился к монахам: «Пойдёмте, монахи, к склону Исигили, к Чёрной скале, где княжич Годхик использовал нож».
«Да, Бханте», — ответили те монахи Всеблагому.
Тогда Всеблагой вместе со многими монахами приблизился к склону Исигили, к Чёрной скале. И увидел Всеблагой аясму Годхику уже издалека — лежащего на ложе с опрокинувшимся телом.
Tena kho pana samayena dhūmāyitattaṁ timirāyitattaṁ gacchateva purimaṁ disaṁ, gacchati pacchimaṁ disaṁ, gacchati uttaraṁ disaṁ, gacchati dakkhiṇaṁ disaṁ, gacchati uddhaṁ, gacchati adho, gacchati anudisaṁ. Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi:
“passatha no tumhe, bhikkhave, etaṁ dhūmāyitattaṁ timirāyitattaṁ gacchateva purimaṁ disaṁ, gacchati pacchimaṁ disaṁ, gacchati uttaraṁ disaṁ, gacchati dakkhiṇaṁ disaṁ, gacchati uddhaṁ, gacchati adho, gacchati anudisan”ti?
“Evaṁ, bhante”.
“Eso kho, bhikkhave, māro pāpimā godhikassa kulaputtassa viññāṇaṁ samanvesati: ‘kattha godhikassa kulaputtassa viññāṇaṁ patiṭṭhitan’ti? Appatiṭṭhitena ca, bhikkhave, viññāṇena godhiko kulaputto parinibbuto”ti.
В то время нечто дымчатое, сумрачное двигалось на восток, на запад, на север, на юг, вверх, вниз, в промежуточные стороны. Тогда Всеблагой обратился к монахам:
«Видите ли вы, монахи, это нечто дымчатое, сумрачное, что движется на восток, движется на запад, движется на север, движется на юг, движется вверх, движется вниз, движется в промежуточные стороны?»
«Да, Бханте».
«Это, монахи, Мара Дурной ищет сознание княжича Годхики, пытаясь понять, где же утвердилось сознание княжича Годхики. Но, монахи, сознание княжича Годхики не утвердилось где бы то ни было; княжич Годхик окончательно угас».
Atha kho māro pāpimā beluvapaṇḍuvīṇaṁ ādāya yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ gāthāya ajjhabhāsi:
“Uddhaṁ adho ca tiriyaṁ,
disā anudisā svahaṁ;
Anvesaṁ nādhigacchāmi,
godhiko so kuhiṁ gato”ti.
“Yo dhīro dhitisampanno,
jhāyī jhānarato sadā;
Ahorattaṁ anuyuñjaṁ,
jīvitaṁ anikāmayaṁ.
Jetvāna maccuno senaṁ,
anāgantvā punabbhavaṁ;
Samūlaṁ taṇhamabbuyha,
godhiko parinibbuto”ti.
Tassa sokaparetassa,
vīṇā kacchā abhassatha;
Tato so dummano yakkho,
tatthevantaradhāyathāti.
Тогда Мара Дурной, взяв лютню из жёлтого дерева, приблизился ко Всеблагому и обратился к нему со стихами:
«Вверх и вниз, и поперёк,
По главным и промежуточным сторонам я [искал],
Но, как бы ни искал – не нахожу,
Куда же ушёл этот Годхик?»
[Всеблагой ответил:]
«Он, мудрый, исполненный стойкости,
Созерцатель, всегда радующийся созерцанию,
Денно и нощно предающийся [практике],
Не цепляясь за жизнь,
Победив войско Владыки смерти,
Не возвращаясь к новому существованию,
Исторгнув жажду с корнем,
Годхик окончательно угас».
Яккха, охваченный горем,
Выронил лютню из рук.
Погруженный в печаль,
Он прямо там и исчез.
Беседа по данной сутте:
СН4.23
-
AngryBuddhist
- Сообщения: 27
- Зарегистрирован: Сб мар 14, 2026 5:22 pm