Давно хотел написать этот пост, но все забывал.

Samskara/sankhara (санскрит/пали) можно передать через русские слова, имеющие близкое соответствие по составу слова и части речи.

karman — действие, деяние, корень √kṛ, от реконструируемого праиндоевропейского корня *kʷer — делать, творить, вершить.

samskara — содеяние, совершение, сотворение, приставка sam- родственна русской приставке со- и имеет сходное значение совместности, соединения, доведения до полноты, и может передавать и результат процесса: содеянное, совершенное, сотворенное в буквальном словообразовательном смысле.

Интересно отследить еще два родственных корня в русском и английском.

Русское чар- некоторые этимологи связывают с тем же индоевропейским корнем *kʷer- ‘делать, творить’, через идею действия как средства воздействия (колдовского действия). Тогда через развитие значения “делание, воздействующее действие” можно увидеть близость к русскому чарование, колдовство, а samskara сочарованное, сколдованное или сам процесс сочарования, сколдовывания.

Этот смысл корня был и в ведические времена, когда karman был собственно ритуальным действием, обрядом, жертвоприношением, он сохранился в индийской традиции до наших дней — самскары это важнейшие обряды жизненного цикла человека, не просто действие, а именно сакральное ритуальное действие. Содеяние, в смысле сочарование.

В латинской ветви этот корень дал creare, творить, и поэтому одним из близких смысловых соответствий samskara может быть сотворение, или сотворенное.

Тот, кто лишен частей и действий, кто безмятежен, безупречен и свободен от привязанностей, кто является высшим мостом к бессмертию — подобно огню, поглотившему всё свое топливо.

Шветашвара Упанишада VI 19

Санскритское (или палийское) слово, которое здесь переводится как «топливо», — это индхана (indhana); индхана — это нечто способное гореть, например дрова или коровий навоз, буквально «растопка» или «розжиг»

Но, Ваччха, представь, что тебя спросили бы: «Этот огонь перед тобой, который погас, — в каком направлении он ушел: на восток, юг, запад или север?» Как бы ты ответил?
Этот вопрос здесь неуместен, почтенный Готама. Огонь зависел от топлива — травы и дров. Когда оно заканчивается и нового не подкладывают, считается, что огонь погас из-за отсутствия пищи.

МН 72

Палийское слово, переведенное здесь как «погасший», — это nibbuto; так называют того, кто достиг nibbana (санскр. Nirvana). Слово (санскритское или палийское), которое здесь используется и обычно переводится как «топливо», — это вовсе не indhana, а upādāna (и, хотя его часто переводят именно так…)

Слово «упадана» (upādāna) буквально переводится как «принятие» или «присвоение»; какова же здесь связь с огнем и топливом? Когда огонь горит, он захватывает и поглощает поленья и траву, завися от них как от источника питания; именно поэтому поленья служат «упаданой» для огня — то есть тем самым питанием, «пищей». Почва и вода для растения — это тоже «упадана», то есть питание, подобно тому как пища является «упаданой» для живого существа.

Соответствующий глагол — upādiyati, брать, приобретать.
Когда upādāna заканчивается, огонь гаснет (nibbuto). В этом сравнении это игра слов, основанная на indhana/upādāna, где огонь является символом желания и страсти в других палийских суттах, а в Ведах — символом Брахмана.

И последнее слово на сегодня — упадхи; это понятие производно от упадаяти (присвоение, обретение) и обозначает нечто, что было принятно, присвоено. Это присвоение ограничивает то, что его взял; упадхи обусловливает объект и накладывает на него ограничения. Возьмем, к примеру, сырое топливо: сырость здесь выступает как упадхи для топлива — она ограничивает его свойства; ведь если огонь сам по себе — это общее явление, которое может сопровождаться дымом, а может и нет, то сырое топливо дымит всегда. При этом упадхи не меняет само топливо, но ограничивает и стесняет его, будучи присвоенным. Другой пример — красный цветок, который благодаря близости передает свое свойство красноты прозрачному кристаллу; в данном случае красный цветок служит упадхи для кристалла.

Таким образом, упадхи можно рассматривать как нечто, скрывающее истинную природу вещей. В действительности не любое топливо дымит, однако, видя дым от сырого топлива, мы ошибочно приписываем свойство дымности самому топливу. Кристалл на самом деле не красный, но нам он кажется красным именно из-за упадхи.

То же самое и с Брахманом: упадхи (обусловленности) скрывают его, представляя в виде Бога, души или мира, но на самом деле Брахман подобен огню, поглотившему всё свое топливо; когда исчезают упадана (субстрат, топливо) и упадхи, огонь угасает (ниббуто) — это ниббана, нирвана, и свет истинной реальности.

Там, где нет опоры ни для воды и земли, ни для огня и воздуха, — там не сияют звезды и не излучает свет солнце; там не светит луна, но и тьмы там нет. И когда мудрец, брахман, обретает понимание благодаря собственной проницательности, он освобождается от форм и бесформенного, от наслаждения и страдания.

Удана 1.10

Не светит там ни солнце, ни луна, ни звезды, ни эти молнии — не говоря уже об этом огне. Когда Он сияет, всё сияет вслед за Ним; Его светом озарено всё это

Катха Упанишада 2.2.15, Шветашвара Упанишада VI. 14

Когда мы говорим о шести органах чувств, современные читатели часто предполагают биологическое толкование: глаз — это физический орган зрения, ухо — орган слуха и так далее. Однако в философских традициях Древней Индии органы чувств понимались прежде всего как способности, участвующие в возникновении опыта. Упанишады и ранние буддийские тексты также рассматривают шесть органов чувств в этом более широком смысле, описывая их функции и их роль в восприятии и познании. Если рассматривать эти учения вместе, они представляют взаимодополняющие взгляды на природу органов чувств и на то, каким образом формируется опыт

Из Атмана рождаются прана, ум и все органы чувств

Mu Up II i.3

Когда Оно выполняет функцию поддержания жизни, Его называют праной; когда Оно говорит — органом речи; когда Оно видит — глазом; когда Оно слышит — ухом; а когда Оно мыслит — умом. Всё это лишь Его названия, соответствующие Его функциям.

Br Up I. iv. 7

Почтенный, эти пять способностей имеют различные области и различные сферы действия и не воспринимают области и сферы действия друг друга. Это способности глаза, уха, носа, языка и тела. К чему же прибегают эти пять способностей, имеющие различные области и сферы действия? Что воспринимает их области и сферы действия?

Эти пять способностей, имеющие различные области и сферы действия, опираются на ум. И именно ум воспринимает их области и сферы действия.

MN 43

Монах, представь себе человека, который никогда прежде не видел попугаевого дерева. Он подошёл бы к тому, кто видел попугаевое дерево, и спросил бы его: «Друг мой, как выглядит попугаевое дерево?»

Тот ответил бы: «Попугаевое дерево чёрноватое, словно обуглившийся пень». И в тот момент попугаевое дерево вполне могло быть именно таким, каким его увидел этот человек.

Не удовлетворившись этим ответом, тот человек подошёл бы к ряду других людей и получил бы следующие ответы: «Попугаевое дерево красноватое, словно кусок мяса; у попугаевого дерева шелушащаяся кора и раскрывшиеся стручки, словно у леббекового дерева; у попугаевого дерева густая, дающая тень листва, словно у баньяна».

И в каждый из этих моментов попугаевое дерево вполне могло быть именно таким, каким его видели эти люди.

SN 35.245

Брахман/Атман полагает:

«Это — я, это — моё», — и он сковывает себя собственными действиями, подобно тому как птица связана своим гнездом.

Mai Up III. 2

Является ли глаз оковами для видимых объектов, или видимые объекты являются оковами для глаза? Является ли ухо … нос … язык … тело … ум оковами для умственных объектов, или умственные объекты являются оковами для ума?

Почтенный Камбху, глаз не является оковами для видимых объектов, и видимые объекты не являются оковами для глаза. Оковами здесь является желание и жажда, возникающие из их соединения.

Ухо … нос … язык … тело … ум не являются оковами для умственных объектов, и умственные объекты не являются оковами для ума. Оковами здесь являются желание и жажда, возникающие из их соединения.

SN 35.233

Монахи, необученный обычный человек говорит об океане. Но в обучении Благородного это не является океаном. Это всего лишь большая масса воды, большое водное море.

Для человека глаз является океаном, а его течения состоят из видимых объектов. Для человека ухо … нос … язык … тело … ум являются океаном, а их течения состоят из умственных объектов.

SN 35.228

Возникает присваивание:

Есть звуки … запахи … вкусы … прикосновения … умственные объекты, познаваемые умом, которые приятны, желанны, привлекательны, доставляют удовольствие, чувственны и возбуждают. Они называются тем, что питает цепляние.

Желание и жажда по отношению к ним — это и есть цепляние.

SN 35.123

Предположим, что есть дерево, выделяющее латекс, — например, пипал, баньян, фикус с волнистыми листьями или кластерный фикус, — которое является нежным молодым саженцем. Если человек будет рубить его острым топором здесь и там, станет ли из него вытекать латекс?

— Да, господин.

— Почему?

— Потому что в нём всё ещё есть латекс.

Точно так же, возьмём любого монаха или монахиню, которые, когда дело касается видимых объектов, познаваемых глазом, всё ещё имеют жадность, ненависть и заблуждение и не оставили их. Когда дело касается звуков … запахов … вкусов … прикосновений … умственных объектов, познаваемых умом, они всё ещё имеют жадность, ненависть и заблуждение и не оставили их.

SN 35.231

Но в действительности:

И что же является пустым от самости или от того, что принадлежит самости? Глаз, видимые объекты, сознание глаза и контакт глаза пусты от самости или от того, что принадлежит самости.

SN 35.85

И путь заключается в следующем:

Монахи, развивайте сосредоточение. Для монаха, обладающего сосредоточением, вещи становятся ясно видимыми в их истинной природе. И что же становится ясно видимым в их истинной природе?

Становится ясно видимым, что глаз, видимые объекты, сознание глаза и контакт глаза непостоянны. Также становится ясно видимым, что болезненное, приятное или нейтральное чувство, возникающее в зависимости от контакта глаза, непостоянно.

SN 35.160

Монахи, я научу вас практике, ведущей к угасанию. Слушайте …

Как вы думаете, монахи, глаз постоянен или непостоянен?

— Непостоянен, господин.

— Но если он непостоянен, является ли он страданием или счастьем?

— Страданием, господин.

— Но если он непостоянен, является страданием и подвержен разрушению, подходит ли считать его так: «Это моё, я есть это, это — моё «я»»?

— Нет, господин.

Являются ли видимые объекты … сознание глаза … контакт глаза … приятное, болезненное или нейтральное чувство, возникающее в зависимости от контакта глаза, постоянными или непостоянными?

— Непостоянными, господин.

— Но если они непостоянны, являются ли они страданием или счастьем?

— Страданием, господин.

— Но если они непостоянны, являются страданием и подвержены разрушению, подходит ли считать их так: «Это моё, я есть это, это — моё «я»»?

— Нет, господин.

Видя это, обученный благородный ученик испытывает разочарование в глазе, видимых объектах, сознании глаза и контакте глаза. Он испытывает разочарование в болезненном, приятном или нейтральном чувстве, возникающем в зависимости от контакта глаза. Он испытывает разочарование в ухе … носе … языке … теле … уме и в болезненном, приятном или нейтральном чувстве, возникающем в зависимости от контакта ума.

Испытывая разочарование, он освобождается от желания. Когда желание угасает, он освобождается. Он понимает: «… Для этого состояния больше ничего не требуется».

Такова та практика, которая ведёт к угасанию.

SN 35.150

Монахи, оставьте то, что вам не принадлежит. Оставление этого будет для вашего блага и счастья.

И что же вам не принадлежит? Глаз не принадлежит вам — оставьте его. Оставление этого будет для вашего блага и счастья. Ухо … нос … язык … тело … ум не принадлежат вам — оставьте их. Оставление этого будет для вашего блага и счастья.

Представьте себе, что какой-то человек уносит траву, палки, ветви и листья из этой рощи Джеты, сжигает их или делает с ними всё, что пожелает. Подумали бы вы: «Этот человек уносит нас, сжигает нас или делает с нами всё, что хочет»?

— Нет, господин.

— Почему?

— Потому что для нас это не является ни самостью, ни принадлежащим самости.

Точно так же глаз не принадлежит вам — оставьте его. Оставление этого будет для вашего блага и счастья. Ухо … нос … язык … тело … ум не принадлежат вам — оставьте их. Оставление этого будет для вашего блага и счастья.

Sn 35.138

Затем один монах подошёл к Будде … и сказал ему:

«Господин, как следует знать и видеть, чтобы воззрение о существовании личности (sakkāyadiṭṭhi) было оставлено?»

Монах, когда человек знает и видит глаз, видимые объекты, сознание глаза и контакт глаза как страдание, воззрение о существовании личности оставляется.

SN 35.166

Затем один монах подошёл к Будде … и сказал ему:

«Господин, как следует знать и видеть, чтобы теория самости (attānudiṭṭhi) была оставлена?»

Монах, когда человек знает и видит глаз, видимые объекты, сознание глаза и контакт глаза как не являющиеся самостью, теория самости оставляется.

SN 35.167

А результат таков:

Тот, кто способен одолеть эти течения, считается переправившимся через океан ума с его волнами и водоворотами, его морскими крокодилами и чудовищами. Переправившись, достигнув дальнего берега, брахман стоит на твёрдой земле.

Мудрец, обладающий знанием, переправившийся через этот столь труднопреодолимый океан с его морскими крокодилами и чудовищами, его волнами, водоворотами и опасностями; завершивший духовный путь и достигший края мира — называется «перешедшим за пределы».

SN 35.228

«Господин, предположим, что кто-то стал бы описывать Будд прошлого, которые достигли полного угасания, отсекли распространение умственных построений, прекратили путь [возникновения], завершили круговорот и вышли за пределы всякого страдания. Существует ли глаз, посредством которого их можно было бы описать? Существует ли ухо … нос … язык … тело … существует ли ум, посредством которого их можно было бы описать?»

«Не существует глаза, посредством которого их можно было бы описать; не существует уха … носа … языка … тела … не существует ума, посредством которого их можно было бы описать».

SN 35.83

Не одними обсуждениями и слушаниями можно продвинуться по этому пути практики, идя по которому мудрецы, медитаторы, освобождаются от пут Мары
Самьюта Никая I.1.110

Нет мудрости для невладеющего самадхи
Самьюта Никая I.1.15

Вопреки распространенному заблуждению именно Будда открыл Джханы: «Будда, открывший джхану…» Самьюта-Никая I.2.269

И есть царство вне миров, которое существует и не существует одновременно, потому что существование возникает вместе со временем и миром. «Вне» миров и времени нет времени, нет миров и «существование» там неприменимо.

Оно не вечно, поскольку быть вечным означает существовать вечно и, следовательно, находиться под властью времени. Царство не вечно, поскольку оно является единственным источником и единственной реальностью, а другие реальности являются продуктом этого мира.

Оно не ограничено, поскольку наличие ограничений означает существование пространства, длины, продолжительности, движения, времени, изменения, меры.

Ничего из наших миров и других миров там нет:

Где вода, земля, огонь и ветер не имеют опоры:
Там звезды не светят, солнца не видно.
Там луна не появляется.
Там тьмы не найти.
И когда мудрец, брахман благодаря проницательности, познал [это] сам, тогда от формы и бесформенного, от счастья и боли, он освобожден.
АН 4.50

Сутта довольно странная, так как приводит нас к выводу, что только прекращение восприятия и чувства (девятая джхана или аятана) является спасением от Мары к Бессмертному (ведет к Ниббане).

Перечислены четыре джханы и четыре аятаны (арупа-джханы), и каждое описание заканчивается словами: «Он тот монах, который ослепил Мару, полностью выдавил ему глаза и ушел туда, где Злой не может его увидеть».

Последнее, прекращение восприятия и чувства, имеет другое окончание: «Он тот монах, который ослепил Мару, полностью выдавил ему глаза и ушел туда, где Злой не может его увидеть. Он полностью избавился от привязанности к миру»

В Интернете встречаются различные переводы этого слова: «спокойствие», «однонаправленность», «объединение». В основном этот термин используется в определениях джхан, поэтому очень важно правильно понимать его значение. Если мы проверим все упоминания в суттах, то обнаружим, что только в двух случаях это слово используется не в контексте определения джханы, а именно в Дигха Никае:

Услышав это, боги Тридцати Трех единодушно согласились
Idaṁ sutvā devā tāvatiṁsā ekaggā samāpajjiṁsu (DN 18, DN 19)

Все остальные случаи находятся в определениях джханы:

Unification of mind with these seven factors as prerequisites is called noble right immersion with its vital conditions and also with its prerequisites.
yā kho, bhikkhave, imehi sattahaṅgehi cittassa ekaggatā parikkhatā—ayaṁ vuccati, bhikkhave, ariyo sammāsamādhi saupaniso itipi, saparikkhāro itipi (SN 45.28, MN 117)

“Unification of the mind is immersion.
cittassa ekaggatā ayaṁ samādhi (MN 44)

and their mind is immersed in samādhi.
samāhitaṁ cittaṁ ekaggaṁ (AN 4.12, SN 35.134, AN 3.130, MN 28, MN 19, AN 8.11, MN 4)

gain immersion, gain unification of mind
labhati samādhiṁ, labhati cittassa ekaggataṁ (SN 51.13, SN 48.11, SN 48.50, SN 48.9, SN 48.10)

With mind unified and serene
ekaggaṁ susamāhitaṁ (SN 8.4, AN 3.59, AN 3.58)

unification of mind
cittassa ekaggatan’”ti (MN 125)

Таким образом, Дигха Никая подтверждает, используя слово в другом контексте, что основная идея слова — это собраться вместе, быть объединенным, единым и в применении к уму объединить ум

Как буддист получает новую информацию об учении? Есть три основные группы входных данных: собственный опыт, вытекающий из собственной практики, информация из текстовых источников (священные писания буддизма, другие тексты по буддизму, Дхамме), информация от авторитетных людей (буддийские учителя, Сангха). Независимо от того, как мы впервые узнали о Дхамме, три источника рано или поздно появляются в повседневной жизни человека.

Чрезвычайно важно найти правильный баланс между ними. Я видел так много крайностей, как принятие только слова Учителя и полное отсутствие практики или принятие только слова Учителя, практика, но никогда не читающая сутты. Или только практика и все выводы делать только из практики. Или любые другие комбинации одного или двух источников из трех.

Использование только одного или двух источников порождает различные заблуждения, затрудняет или полностью останавливает продвижение на Пути к Просветлению. Учитель может ошибаться. Текстовый источник может быть неправильно истолкован. Собственная практика может быть обманчива сама по себе. Иногда используются все три, но не одинаково.

Я считаю, что важно использовать их все и использовать одинаково. Все, что дает ваша практика, следует подвергнуть сомнению и сверить с текстами (суттами) и словами Учителей. Все, что вы слышите от Учителя, следует подвергнуть сомнению и сверить с суттами и собственной практикой. Все, что вы читаете в сутте, следует подвергать сомнению и сравнивать с двумя другими. Тогда мы достигаем действительно сбалансированного подхода и закладываем прочный фундамент для движения по Пути.