Тот, кто лишен частей и действий, кто безмятежен, безупречен и свободен от привязанностей, кто является высшим мостом к бессмертию — подобно огню, поглотившему всё свое топливо.

Шветашвара Упанишада VI 19

Санскритское (или палийское) слово, которое здесь переводится как «топливо», — это индхана (indhana); индхана — это нечто способное гореть, например дрова или коровий навоз, буквально «растопка» или «розжиг»

Но, Ваччха, представь, что тебя спросили бы: «Этот огонь перед тобой, который погас, — в каком направлении он ушел: на восток, юг, запад или север?» Как бы ты ответил?
Этот вопрос здесь неуместен, почтенный Готама. Огонь зависел от топлива — травы и дров. Когда оно заканчивается и нового не подкладывают, считается, что огонь погас из-за отсутствия пищи.

МН 72

Палийское слово, переведенное здесь как «погасший», — это nibbuto; так называют того, кто достиг nibbana (санскр. Nirvana). Слово (санскритское или палийское), которое здесь используется и обычно переводится как «топливо», — это вовсе не indhana, а upādāna (и, хотя его часто переводят именно так…)

Слово «упадана» (upādāna) буквально переводится как «принятие» или «присвоение»; какова же здесь связь с огнем и топливом? Когда огонь горит, он захватывает и поглощает поленья и траву, завися от них как от источника питания; именно поэтому поленья служат «упаданой» для огня — то есть тем самым питанием, «пищей». Почва и вода для растения — это тоже «упадана», то есть питание, подобно тому как пища является «упаданой» для живого существа.

Соответствующий глагол — upādiyati, брать, приобретать.
Когда upādāna заканчивается, огонь гаснет (nibbuto). В этом сравнении это игра слов, основанная на indhana/upādāna, где огонь является символом желания и страсти в других палийских суттах, а в Ведах — символом Брахмана.

И последнее слово на сегодня — упадхи; это понятие производно от упадаяти (присвоение, обретение) и обозначает нечто, что было принятно, присвоено. Это присвоение ограничивает то, что его взял; упадхи обусловливает объект и накладывает на него ограничения. Возьмем, к примеру, сырое топливо: сырость здесь выступает как упадхи для топлива — она ограничивает его свойства; ведь если огонь сам по себе — это общее явление, которое может сопровождаться дымом, а может и нет, то сырое топливо дымит всегда. При этом упадхи не меняет само топливо, но ограничивает и стесняет его, будучи присвоенным. Другой пример — красный цветок, который благодаря близости передает свое свойство красноты прозрачному кристаллу; в данном случае красный цветок служит упадхи для кристалла.

Таким образом, упадхи можно рассматривать как нечто, скрывающее истинную природу вещей. В действительности не любое топливо дымит, однако, видя дым от сырого топлива, мы ошибочно приписываем свойство дымности самому топливу. Кристалл на самом деле не красный, но нам он кажется красным именно из-за упадхи.

То же самое и с Брахманом: упадхи (обусловленности) скрывают его, представляя в виде Бога, души или мира, но на самом деле Брахман подобен огню, поглотившему всё свое топливо; когда исчезают упадана (субстрат, топливо) и упадхи, огонь угасает (ниббуто) — это ниббана, нирвана, и свет истинной реальности.