Когда мы говорим о шести органах чувств, современные читатели часто предполагают биологическое толкование: глаз — это физический орган зрения, ухо — орган слуха и так далее. Однако в философских традициях Древней Индии органы чувств понимались прежде всего как способности, участвующие в возникновении опыта. Упанишады и ранние буддийские тексты также рассматривают шесть органов чувств в этом более широком смысле, описывая их функции и их роль в восприятии и познании. Если рассматривать эти учения вместе, они представляют взаимодополняющие взгляды на природу органов чувств и на то, каким образом формируется опыт

Из Атмана рождаются прана, ум и все органы чувств

Mu Up II i.3

Когда Оно выполняет функцию поддержания жизни, Его называют праной; когда Оно говорит — органом речи; когда Оно видит — глазом; когда Оно слышит — ухом; а когда Оно мыслит — умом. Всё это лишь Его названия, соответствующие Его функциям.

Br Up I. iv. 7

Почтенный, эти пять способностей имеют различные области и различные сферы действия и не воспринимают области и сферы действия друг друга. Это способности глаза, уха, носа, языка и тела. К чему же прибегают эти пять способностей, имеющие различные области и сферы действия? Что воспринимает их области и сферы действия?

Эти пять способностей, имеющие различные области и сферы действия, опираются на ум. И именно ум воспринимает их области и сферы действия.

MN 43

Монах, представь себе человека, который никогда прежде не видел попугаевого дерева. Он подошёл бы к тому, кто видел попугаевое дерево, и спросил бы его: «Друг мой, как выглядит попугаевое дерево?»

Тот ответил бы: «Попугаевое дерево чёрноватое, словно обуглившийся пень». И в тот момент попугаевое дерево вполне могло быть именно таким, каким его увидел этот человек.

Не удовлетворившись этим ответом, тот человек подошёл бы к ряду других людей и получил бы следующие ответы: «Попугаевое дерево красноватое, словно кусок мяса; у попугаевого дерева шелушащаяся кора и раскрывшиеся стручки, словно у леббекового дерева; у попугаевого дерева густая, дающая тень листва, словно у баньяна».

И в каждый из этих моментов попугаевое дерево вполне могло быть именно таким, каким его видели эти люди.

SN 35.245

Брахман/Атман полагает:

«Это — я, это — моё», — и он сковывает себя собственными действиями, подобно тому как птица связана своим гнездом.

Mai Up III. 2

Является ли глаз оковами для видимых объектов, или видимые объекты являются оковами для глаза? Является ли ухо … нос … язык … тело … ум оковами для умственных объектов, или умственные объекты являются оковами для ума?

Почтенный Камбху, глаз не является оковами для видимых объектов, и видимые объекты не являются оковами для глаза. Оковами здесь является желание и жажда, возникающие из их соединения.

Ухо … нос … язык … тело … ум не являются оковами для умственных объектов, и умственные объекты не являются оковами для ума. Оковами здесь являются желание и жажда, возникающие из их соединения.

SN 35.233

Монахи, необученный обычный человек говорит об океане. Но в обучении Благородного это не является океаном. Это всего лишь большая масса воды, большое водное море.

Для человека глаз является океаном, а его течения состоят из видимых объектов. Для человека ухо … нос … язык … тело … ум являются океаном, а их течения состоят из умственных объектов.

SN 35.228

Возникает присваивание:

Есть звуки … запахи … вкусы … прикосновения … умственные объекты, познаваемые умом, которые приятны, желанны, привлекательны, доставляют удовольствие, чувственны и возбуждают. Они называются тем, что питает цепляние.

Желание и жажда по отношению к ним — это и есть цепляние.

SN 35.123

Предположим, что есть дерево, выделяющее латекс, — например, пипал, баньян, фикус с волнистыми листьями или кластерный фикус, — которое является нежным молодым саженцем. Если человек будет рубить его острым топором здесь и там, станет ли из него вытекать латекс?

— Да, господин.

— Почему?

— Потому что в нём всё ещё есть латекс.

Точно так же, возьмём любого монаха или монахиню, которые, когда дело касается видимых объектов, познаваемых глазом, всё ещё имеют жадность, ненависть и заблуждение и не оставили их. Когда дело касается звуков … запахов … вкусов … прикосновений … умственных объектов, познаваемых умом, они всё ещё имеют жадность, ненависть и заблуждение и не оставили их.

SN 35.231

Но в действительности:

И что же является пустым от самости или от того, что принадлежит самости? Глаз, видимые объекты, сознание глаза и контакт глаза пусты от самости или от того, что принадлежит самости.

SN 35.85

И путь заключается в следующем:

Монахи, развивайте сосредоточение. Для монаха, обладающего сосредоточением, вещи становятся ясно видимыми в их истинной природе. И что же становится ясно видимым в их истинной природе?

Становится ясно видимым, что глаз, видимые объекты, сознание глаза и контакт глаза непостоянны. Также становится ясно видимым, что болезненное, приятное или нейтральное чувство, возникающее в зависимости от контакта глаза, непостоянно.

SN 35.160

Монахи, я научу вас практике, ведущей к угасанию. Слушайте …

Как вы думаете, монахи, глаз постоянен или непостоянен?

— Непостоянен, господин.

— Но если он непостоянен, является ли он страданием или счастьем?

— Страданием, господин.

— Но если он непостоянен, является страданием и подвержен разрушению, подходит ли считать его так: «Это моё, я есть это, это — моё «я»»?

— Нет, господин.

Являются ли видимые объекты … сознание глаза … контакт глаза … приятное, болезненное или нейтральное чувство, возникающее в зависимости от контакта глаза, постоянными или непостоянными?

— Непостоянными, господин.

— Но если они непостоянны, являются ли они страданием или счастьем?

— Страданием, господин.

— Но если они непостоянны, являются страданием и подвержены разрушению, подходит ли считать их так: «Это моё, я есть это, это — моё «я»»?

— Нет, господин.

Видя это, обученный благородный ученик испытывает разочарование в глазе, видимых объектах, сознании глаза и контакте глаза. Он испытывает разочарование в болезненном, приятном или нейтральном чувстве, возникающем в зависимости от контакта глаза. Он испытывает разочарование в ухе … носе … языке … теле … уме и в болезненном, приятном или нейтральном чувстве, возникающем в зависимости от контакта ума.

Испытывая разочарование, он освобождается от желания. Когда желание угасает, он освобождается. Он понимает: «… Для этого состояния больше ничего не требуется».

Такова та практика, которая ведёт к угасанию.

SN 35.150

Монахи, оставьте то, что вам не принадлежит. Оставление этого будет для вашего блага и счастья.

И что же вам не принадлежит? Глаз не принадлежит вам — оставьте его. Оставление этого будет для вашего блага и счастья. Ухо … нос … язык … тело … ум не принадлежат вам — оставьте их. Оставление этого будет для вашего блага и счастья.

Представьте себе, что какой-то человек уносит траву, палки, ветви и листья из этой рощи Джеты, сжигает их или делает с ними всё, что пожелает. Подумали бы вы: «Этот человек уносит нас, сжигает нас или делает с нами всё, что хочет»?

— Нет, господин.

— Почему?

— Потому что для нас это не является ни самостью, ни принадлежащим самости.

Точно так же глаз не принадлежит вам — оставьте его. Оставление этого будет для вашего блага и счастья. Ухо … нос … язык … тело … ум не принадлежат вам — оставьте их. Оставление этого будет для вашего блага и счастья.

Sn 35.138

Затем один монах подошёл к Будде … и сказал ему:

«Господин, как следует знать и видеть, чтобы воззрение о существовании личности (sakkāyadiṭṭhi) было оставлено?»

Монах, когда человек знает и видит глаз, видимые объекты, сознание глаза и контакт глаза как страдание, воззрение о существовании личности оставляется.

SN 35.166

Затем один монах подошёл к Будде … и сказал ему:

«Господин, как следует знать и видеть, чтобы теория самости (attānudiṭṭhi) была оставлена?»

Монах, когда человек знает и видит глаз, видимые объекты, сознание глаза и контакт глаза как не являющиеся самостью, теория самости оставляется.

SN 35.167

А результат таков:

Тот, кто способен одолеть эти течения, считается переправившимся через океан ума с его волнами и водоворотами, его морскими крокодилами и чудовищами. Переправившись, достигнув дальнего берега, брахман стоит на твёрдой земле.

Мудрец, обладающий знанием, переправившийся через этот столь труднопреодолимый океан с его морскими крокодилами и чудовищами, его волнами, водоворотами и опасностями; завершивший духовный путь и достигший края мира — называется «перешедшим за пределы».

SN 35.228

«Господин, предположим, что кто-то стал бы описывать Будд прошлого, которые достигли полного угасания, отсекли распространение умственных построений, прекратили путь [возникновения], завершили круговорот и вышли за пределы всякого страдания. Существует ли глаз, посредством которого их можно было бы описать? Существует ли ухо … нос … язык … тело … существует ли ум, посредством которого их можно было бы описать?»

«Не существует глаза, посредством которого их можно было бы описать; не существует уха … носа … языка … тела … не существует ума, посредством которого их можно было бы описать».

SN 35.83

Не одними обсуждениями и слушаниями можно продвинуться по этому пути практики, идя по которому мудрецы, медитаторы, освобождаются от пут Мары
Самьюта Никая I.1.110

Нет мудрости для невладеющего самадхи
Самьюта Никая I.1.15

Вопреки распространенному заблуждению именно Будда открыл Джханы: «Будда, открывший джхану…» Самьюта-Никая I.2.269

Сутта довольно странная, так как приводит нас к выводу, что только прекращение восприятия и чувства (девятая джхана или аятана) является спасением от Мары к Бессмертному (ведет к Ниббане).

Перечислены четыре джханы и четыре аятаны (арупа-джханы), и каждое описание заканчивается словами: «Он тот монах, который ослепил Мару, полностью выдавил ему глаза и ушел туда, где Злой не может его увидеть».

Последнее, прекращение восприятия и чувства, имеет другое окончание: «Он тот монах, который ослепил Мару, полностью выдавил ему глаза и ушел туда, где Злой не может его увидеть. Он полностью избавился от привязанности к миру»

В Интернете встречаются различные переводы этого слова: «спокойствие», «однонаправленность», «объединение». В основном этот термин используется в определениях джхан, поэтому очень важно правильно понимать его значение. Если мы проверим все упоминания в суттах, то обнаружим, что только в двух случаях это слово используется не в контексте определения джханы, а именно в Дигха Никае:

Услышав это, боги Тридцати Трех единодушно согласились
Idaṁ sutvā devā tāvatiṁsā ekaggā samāpajjiṁsu (DN 18, DN 19)

Все остальные случаи находятся в определениях джханы:

Unification of mind with these seven factors as prerequisites is called noble right immersion with its vital conditions and also with its prerequisites.
yā kho, bhikkhave, imehi sattahaṅgehi cittassa ekaggatā parikkhatā—ayaṁ vuccati, bhikkhave, ariyo sammāsamādhi saupaniso itipi, saparikkhāro itipi (SN 45.28, MN 117)

“Unification of the mind is immersion.
cittassa ekaggatā ayaṁ samādhi (MN 44)

and their mind is immersed in samādhi.
samāhitaṁ cittaṁ ekaggaṁ (AN 4.12, SN 35.134, AN 3.130, MN 28, MN 19, AN 8.11, MN 4)

gain immersion, gain unification of mind
labhati samādhiṁ, labhati cittassa ekaggataṁ (SN 51.13, SN 48.11, SN 48.50, SN 48.9, SN 48.10)

With mind unified and serene
ekaggaṁ susamāhitaṁ (SN 8.4, AN 3.59, AN 3.58)

unification of mind
cittassa ekaggatan’”ti (MN 125)

Таким образом, Дигха Никая подтверждает, используя слово в другом контексте, что основная идея слова — это собраться вместе, быть объединенным, единым и в применении к уму объединить ум

Уже не раз было отмечено широкое использование в текстах Канона идей, концепций и понятий из Вед и Упанишад. В то время эти концепции и параллели, очевидно, были понятны любому более-менее образованному слушателю лекций Будды и не требовали разьяснений. Они позволяли точно донести мысль Гаутамы через понятные аналогии и аллюзии. С течением времени смысл многих аналогий оказался утерян, а для современного читателя, незнакомого с источниками того времени, аналогия может пройти и вовсе незамеченной и непонятой.

В тексте Палийского Канона более 70 раз (МН 72 и другие) встречается сравнение Араханта с обрубком пальмы, с деревом срубленным под корень. Обычно далее утверждается, что такое дерево неспособно прорасти заново. ucchinnamūlaṁ — срубленное под корень (в некоторых переводах это некорректно переведено как «уничтоженные корни»). В некоторых суттах та же идея применена к лесу (СН 7.17). Для внимательного современного читателя знакомого с агрономией достаточно непонятно почему же дерево не может отрасти заново, если не выкопан корень. Дело в том, что срубленное под корень пальмовое дерево не отрастает больше, даже если не выкапывать корни. Но это еще не все.

Для тогдашнего слушателя дерево с корнями было очень знакомой и понятной аналогией еще вот по какой причине. Третья глава девятая брахмана Брихадараньяка Упанишады (время составления ее чуть предшествует или одинаково с суттами Палийского Канона) сравнивает человека с деревом, корни дерева — это истинное Я человека, Атман. Сам ствол и ветки — это происходящие, прорастающие из истинного Я видимое Я, ненастоящее Я, то, что мы считаем существом (видимая часть, как и с деревом мы считаем деревом ствол и ветки, которые вовсе не являются сутью дерева). Смерть в этой аналогии это гибель ствола и ветвей, а перерождение — когда дерево снова отрастает из пня, из корней.

Поэтому дерево срубленное под корень и не могущее отрасти, скорее всего, понималось как то, что нужно уничтожить, отбросить любое видимое, ненастоящее Я и тем самым достичь прекращения перерождений, конца видимого существования в любом из миров сансары. Однако же корень дерева Будда выкорчевывать не предложил…

Иногда люди спрашивают почему так важно выяснить, что именно на самом деле говорил Будда, каковой была Ранняя Дхамма, если со времен Будды появилось и появляются просветленные Учителя? Учителя объясняют нам Дхамму, учат нас в соответствии со своим традициями, школами, и, следовательно, передают нам истинное значение слов Будды, так говорят они. Таким образом они ставят знак равенства между словами учителей и словами Будды. Так и началась комментаторская традиция. Что же думал сам Будда об этом?

В Саватххи. Монахи, однажды у Дасахаров был большой барабан, называемый ‘Призыватель’. Каждый раз, когда Призыватель трескался, Дасахары вставляли еще один штифт в него, пока не дошло до того, что от оригинального деревянного корпуса Призывателя не осталось ничего, и осталась просто куча штифтов.
Вот так же точно в будущем появятся монахи, которые не будут слушать, когда будут произноситься проповеди, являющиеся словами Татхагаты — глубокие, глубокие по смыслу, вне этого мира, связанные с пустотой. Они не будут прислушиваться, не будут стараться выучить их, не будут считать их стоящими внимания и изучения. Но они будут слушать, когда будут произноситься проповеди, являющиеся литературными произведениями — работами поэтов, красивых в звучании, красивых риторикой, работами чужаков, работами последователей. Они будут прислушиваться, будут стараться выучить их. Они будут считать их стоящими внимания и изучения. Вот таким образом и произойдет исчезновение проповедей, являющихся словами Татхагаты — глубоких, глубоких по смыслу, вне этого мира, связанных с пустотой.
Таким образом вы должны тренировать себя так: «Мы будем слушать когда будут произноситься проповеди, являющиеся словами Татхагаты — глубокие, глубокие по смыслу, вне этого мира, связанные с пустотой. Мы будем прислушиваться, мы будем стараться выучить их, мы будем рассматривать их как стоящие внимания и изучения». Вот как вы должны тренировать себя.
СН 20.7

Таким образом хотя комментарии и традиции могут помочь нам лучше понять слова Будды, в первую очередь мы должны выяснить, какими были оригинальные слова Будды и сравнить любое услышанное нами учение (каким бы известным и популярным не был бы учитель) с самыми ранними слоями ранних сутт. Если они соответствуют, тогда доктрины учителя следует принять, если нет — то слова Будды должны иметь приоритет.

Вот почему очень важно для нас искать что же является оригинальными словами Будды, Ранней Дхаммой.

Очень часто неправильно понимаются заявления, сделанные в сутте СН 35.23, как утверждение о том, что за пределами сфер чувств ничего нет. Это совершенно неправильное понимание.

Тханиссаро Бхиккху комментирует эту сутту:

Объяснение этой сутты в Комментариях весьма своеобразно. Для начала Комментарии определяют три другие «Все» в дополнение к определенному здесь, одно их них, предположительно, шире в определении, чем определение данное здесь: «Все всезнания Будды (буквально Все-знание). И это, несмотря на тот факт, что сутта говорит, что определение такого «Все» лежит за пределами объяснений.
Во-вторых, Комментарий включает Ниббану в определение «Всего», описанного здесь — как дхамму, или объект ума, даже хотя многие другие сутты Канона специально поясняют, что Ниббана лежит за пределами шести сфер и их объектов. СН 5.6, к примеру, указывает, что личность достигшая Ниббаны ушла за пределы всех феноменов (sabbe dhamma) и, следовательно, не может быть описана. МН 49 обсуждает сознание без отличительных признаков (виннянам анидассанам), которое не входит во «Всеобщность Всего». Далее, следующая по списку сутта СН 35.24 говорит, что «Все» должно быть отброшено. Нигде и никогда Канон не говорит, что Ниббана должна быть отброшена. Ниббана следует за прекращением (ниродха), которое должно быть познано. Как только Ниббана реализована, нет больше задачи, которую надо выполнить.
Так что, скорее всего, обсуждение «Всего» в данной сутте предназначено для того, чтобы ограничить использование слова «все» в учениях Будды до шести сфер чувств и их объектов. Как показывает следующая сутта, оно также включает сознание, контакт и ощущения связанные со сферами чувств и их объектами. Ниббана лежит за пределами определения «Все». Такое понимание подтверждается и другим местами в Каноне: что бесстрастность — это высшая из всех дхамм (Ити 90), в то время как Арахант ушел за пределы даже бесстрастности (СН 4.6 СН 4.10)
Это поднимает вопрос: если слово «Все» не включает Ниббану, значит ли это, что из заявления «Все феномены — не-Я» можно сделать вывод, что Ниббана и есть Я? Ответ — нет. Как утверждает АН 4.174, даже спрашивать остается ли что-то или не остается (или и то и то или ни то ни другое) после прекращения шести сфер ощущений — это пытаться различить неразличаемое (или объективировать необъективируемое — см. Вступление к МН 18). Пределы различения — это пределы «Все». Восприятия Я или не-Я, которые являлись бы различением, неприменимы за пределами «Все». Когда испытывается прекращение «Всего», исчезают все различения.

«.. скажи мне друг Сарипутта является ли видение загрязнением для форм или формы являются загрязнением для видения? Является ли слух…обоняние..вкус..осязание..является ли ум загрязнением для идей или идеи загрязнением для ума?

Нет мой друг, видение не является загрязнением для форм и формы не являются загрязнением для видения. Не является  слух…обоняние..вкус..осязание..ум загрязнением для идей и идеи не являются загрязнением для ума. Когда появляется жажда и желание от их контакта, вот тогда и появляется загрязнение.
…
Если бы видение было бы загрязнением для форм или формы были бы загрязнением для видения, если бы слух…обоняние..вкус..осязание..ум были бы загрязнением для идей или идеи были бы загрязнением для ума, то невозможно было бы достичь прекращения страданий в этой жизни.»

SN 35.191 https://www.accesstoinsight.org/tipitaka/sn/sn35/sn35.191.than.html, также SN 41.1 и другие

То есть ни объекты восприятия, ни само восприятие не является загрязнениями. Если бы это было так, то Ниббаны нельзя было бы достигнуть в этой жизни, так как невозможно ни насовсем избавиться от объектов восприятия, ни прекратить насовсем само восприятие в живом существе. А значит невозможно было бы достичь Ниббаны в этой жизни.
Загрязнением же является жажда, цепляние, страсть, возникающая в необученном человеке при контакте органов восприятия и объектов восприятия.

В Саватхи.
Сидя рядом с Буддой Преподобный Радха спросил: «Бханте, когда говорят ‘существа’, каково определение ‘существа’?»
(Будда)
«Радха, когда цепляются, сильно цепляются за желание, жадность, наслаждение и страсть к форме, чувству, восприятию, конструированиям, осознанию, тогда говорят о «существе».
Представь себе детей играющих в песочные замки. До тех пор, пока они не избавились от жадности, желания, обожания, жажды, страсти и голода к этим песочным замкам, они лелеют их, забавляются ими, ценят их и считают их своими.
Но когда они избавляются от жадности, желания, обожания, жажды, страсти и голода к этим песочным замкам, они разрушают, разбивают, развеивают их ногами и руками, делая их непригодными для игры.
Так же точно ты должен разрушить, разбить, развеять ногами и руками, делая непригодными для игры форму, чувство, восприятие, конструирования, осознание. Практикуй прекращение жажды к форме, чувству, восприятию, конструированиям, осознанию.
Ибо прекращение жажды есть ниббана
SN 23.2 Существа